Помочь
В темноте киевской объездной дороги мимо проносятся фары машин. Алина переминается с ноги на ногу, в её руке тлеет сигарета.
Она кутается в куртку с капюшоном поверх обтягивающих колготок. Перед ней останавливается ржаво-жёлтый «Мерседес» с опущенными стёклами, внутри сидит мужчина с морщинистым лицом.
Алина наклоняется вперёд и обменивается парой слов. Вскоре после этого он включает индикатор и едет дальше.
Секс за сумму, эквивалентную €50, слишком дорог для большинства людей, говорит Алина.
Её брови накрашены, губы красные, даже макияж не может скрыть её темные круги. Ей 29 лет, говорит она. В плохие дни она иногда стоит здесь по пять часов, пока не найдёт клиента. Часто это солдаты, пришедшие сюда с фронта на несколько дней.
Алина бежала от войны на востоке Украины. В Киеве ей приходится платить за квартиру и кормить троих детей.
Новая машина, короткий разговор. Алина исчезает в ночи вместе с водителем.
Агрессивная война России заставила украинцев уйти на фронт, а тысячи украинских женщин - заняться секс-бизнесом. У многих из них нет семьи, которая могла бы им помочь, только необходимость получать деньги. Эти женщины - одновременно всё: жертвы мужчин, жертвы войны, проститутки, добытчицы денег и психологи.
В ночном поезде от Киева находится Кривой Рог, промышленный город на юго-востоке Украины. Когда-то он был центром сталелитейной промышленности, но после распада СССР многие шахты пришли в упадок. Вымогатели и бандиты правили городом, который и сегодня имеет криминальную репутацию.
Надев зелёный спортивный костюм, Аня входит в сверкающий холл одного из немногих отелей Кривого Рога, ещё не разрушенного русскими атаками. Русские знают, когда здесь останавливаются военные, - говорят местные жители, - и нападают.
В ресторане 36-летняя Аня заказывает чашку чая, не заглядывая в меню. Она побывала во многих отелях, говорит она, и в её голосе слышится много сигарет.
Последний раз она бронировала номер всего неделю назад.
Её клиентом был высокопоставленный военный. Приличный мужчина лет сорока, постоянный клиент. Он пил виски, вспоминает Аня.
Они танцевали, смеялись, вели себя так, будто войны никогда не было. Делали вид, что солдата не оперировали несколько раз после ранений от взрывов; делали вид, что у Ани нет дома сына, который сегодня не увидит свою мать.
По словам Ани, было уже больше десяти часов вечера, когда она шла тихой осенней ночью в супермаркет, чтобы купить продукты. Внезапно тишину разорвал гром. Стекло разлетелось вдребезги. Аня помнит крики, пожар, сирены, дым, пожарную команду, полицию. Ракета упала во двор перед её отелем.
Аня не могла нормально дышать. «У вас паническая атака», - сказал ей врач скорой помощи. Она решила не сдаваться: «Неважно». Аня села в машину, сняла квартиру на ночь и поехала туда со своим клиентом. Они ели рыбу из супермаркета и пытались жить дальше. Делали вид, что ракеты не было.
Когда стало поздно, солдат лёг с ней в постель и быстро уснул. Аня подозревает, что у него проблемы с потенцией. Она не говорит об этом, мол, ему не должно быть стыдно.
Аня лежала без сна, как всегда, когда спала не в своей постели. Обычно она думала о том, нужны ли её маленькому сыну новые ботинки или тетрадь для школы. Но в этот день она смотрела в потолок. «Я могла бы быть мертва прямо сейчас», - подумала она.
Вы ознакомились с профессиональным журналистским материалом немецкого издания Spiegel.
Это совершенно типичная манера журналистики сегодня в ЕС.
спасибо за перевод «Мекленбургскому Петербуржцу»*