Помочь
Пишу вам из Ровенёк, ЛНР. 28 мая 2026 года.
У нас есть город, который ночью живёт одной жизнью, а утром ему
показывают другую.
Ночью над Ровеньками идут БПЛА. Почти каждую ночь. Исключение — только
настоящая гроза, когда гром перекрывает всё.
В остальные ночи они идут
волнами. Их видно глазами. Их слышно. Они идут низко, над жилой частью
города, над четырёх- и пятиэтажками, над хрущёвками.
Это не “где-то далеко”.
Это над домами.
Потом начинаются удары.
Бахает так, что закладывает уши. Люди не спят. Считают прилёты. Ждут
следующий.
Слушают, как над городом снова идёт волна. И понимают
простую вещь: если что-то пойдёт ниже, ближе, не туда — это может быть
уже не “объект в черте города”, а обычный жилой дом.
Утром открываешь местные новости — и там всё красиво.
Юношеская
команда условный “Телёнок” победила условных “Орлят”.
Балет. Культура.
Бытовые сообщения. Что угодно.
Только не то, что город пережил ночью.
Ночью — БПЛА, удары, дым, огонь.
Утром — тишина.
Отдельно — ночь Старобельска.
Когда публично говорили о Старобельске, Ровеньки тоже били.
Не “где-то
рядом”. Не “нам показалось”.
Город насчитал 12 прилётов по объекту в
черте города. После ударов город стоял в чёрном дыму.
Это было видно глазами.
И это не единственный случай.
В другую ночь снова били в черте города.
Снова чёрный дым. Проходят часы — дым становится ещё чернее, огонь
полыхает ярче. А в сводках — тишина.
Для жителей это выглядит так: БПЛА идут через жилую часть города как
по зелёному коридору. Их видно. Их слышно.
Они идут волнами. А чтобы
их реально сбивали над городом — этого жители не видят.
Если потом заявляют, что “сбили”, у людей простой вопрос: где обломки?
Где следы? Где подтверждения?
Почему в открытой повестке по нашим
ночам этого нет?
Есть взрывы.
Есть дым.
Есть огонь.
Есть страх.
А официально — пустота.
Но самое страшное даже не это.
Самое страшное — людям запрещают быть свидетелями собственной беды.
В чатах и каналах одно и то же: не снимать, не писать, не публиковать.
Скажешь город, напишешь о прилёте, начнёшь фиксировать — данные могут
передать в следственные органы.
Люди уже думают не “как спастись”.
Люди думают: “как бы не пришёл товарищ майор”.
Поэтому молчат даже те, кто пострадал.
Я не могу пойти и снять место прилёта. Меня могут принять. Я не могу
спокойно хранить такие материалы в телефоне.
Это страшно.
Ведь иногда необходимо просто гражданское свидетельство: город действительно живёт под ночными атаками.
Теперь сирены.
Власти заявляют, что система оповещения в порядке. Публично даже
сообщали о проверке сирен.
Но во время реальных ночных атак люди сирен
не слышат.
БПЛА слышат.
Взрывы слышат.
Сирену — нет.
И даже если завтра сирену включат, вопрос останется: куда бежать?
В городе нет понятной системы укрытий для обычных жителей.
Нет ответа
для людей из многоэтажек.
Нет ясной инструкции: куда идти ночью, что
открыто, кто отвечает, где переждать удар.
Получается так:
угроза есть;
дроны есть;
прилёты есть;
дым есть;
огонь есть;
страх есть;
запрет говорить есть.
А защиты — нет.
Город бьют.
Город молчит.
Городу объяснили, что молчать безопаснее.
Вот в чём суть.
Ровеньки живут под ночными ударами, но людям запрещают даже сказать,
что это происходит.
Прошу вас обратить внимание не на военную сторону вопроса, а на гражданскую.
Почему город, который регулярно переживает ночные атаки, остаётся без
слышимой сирены, без понятных укрытий и без права открыто сказать:
“нас бьют”?
Есть кто из Ровенек тут?
